Замки Чехии | Чехия | Czech Castles | Cheb

Cheb

Замок cheb

Eng Cheb (Cheb Region). Built in the first half of the 12th century for the lords of Vohburg, Cheb Castle overlooks the River Ohre. It was established in the town of the same name on the site of a former fort, which at the time belonged to Bavaria. In the mid 1160s, Emperor Friedrich Barbarossa had the castle rebuilt. One hundred years later, the area ones again formed part of Bohemia and Cheb became a royal castle. Its Black Tower, place with compound windows and, above all, the single story Chapel of St.Erhart and Ursula remain from the Roman Construction. Having been altered into a Baroque fortress, it was subsequently destroyed by the French army and its ruins have been deteriorating ever since.

Cheb. Град в одноименном городке был основан на месте древнего городища в первой половине 12 века господами из Вогбурга, на территории Баварии. После 1165 года император Фридрих Барбаросса перестроил его, а через сто лет вся эта территория была присоединена к Чехии, и город Хеб стал королевским городом. Из романских построек сохранились Черная башня, дворец, часовня св. Эрхарта и Урсулы. Перестроенный в барочную крепость град был разорен французскими войсками и с тех пор лежит в руинах.

Castle Cheb (Czech Republic) - Замок Cheb (Чехия)

Существует легенда о замке.
Легенда о чертовой башне.

Давным-давно, в те старые времена, когда еще весь город Хеб (Cheb) был окружён крепостными стенами, жила здесь в доме “У двух принцев” вдова Мария Мартин вместе с дочерью. Как это иногда случается, мать была просто “без ума” от красоты своей дочери. Покупала ей всё новые и новые наряды и украшения, ещё великолепнее и изысканнее прежних. Ухаживала за ней, как за редкостным, выращенным в оранжерее, хрупким цветком, оберегая от малейших житейских трудностей и забот. Девушку звали Розали. С каждым днём она становилась всё более требовательной и капризной, представляя себе, что весь свет должен был служить ей так же, как это делала её мать.

В городе не существовало развлечений, где Розали не появлялась бы в новом ещё более прекрасном наряде, затмевая своей красотой остальных девушек. Вокруг неё толпились самые знатные и богатые юноши города, однако никто из них не привлекал внимание Розали. Она ждала принца, который явился бы к ней из далёких краёв, своей красотой и богатством затмив окружающих.

В канун Рождества зал в доме “У золотого солнца” озарялся сотнями восковых свечей. В невообразимых маскарадных костюмах танцевала молодёжь. Некоторые из гостей явились на бал в родовых рыцарских доспехах, другие ослепляли великолепием восточных нарядов, иные, подпрыгивая и позванивая колокольчиками под всеобщие взрывы смеха, веселили остальных в своих красочных шутовских костюмах.

Розали в наряде цвета утренней зари, в кружевах, подобных нежнейшим облакам в небе, была украшением бала. Её драгоценности горели дивными звёздами, лицо прикрывала тончайшая золотая вуаль. Шаги её были легки, как весенний ветерок. Радом с ней кружил в танце чужестранец – статный, с необычайно прекрасным телосложением, одетый в облегающий костюм из золотой парчи с редкостным узором переливающегося алого цвета. Черная маска скрывала его черты. Из алого шёлка были его перчатки и шапочка, украшенная двумя чёрными перьями. Талию обвивал пояс в виде змеи из красного золота (временами казалось, что змея оживала и двигалась), каждая пуговица на его костюме была бриллиантом величиной с орех.

Близилась полночь. Свечи догорали. Отзвучали последние музыкальные аккорды. Только одна пара продолжала кружиться в танце. Розали и незнакомец, подчиняясь ритму единственно им слышной музыки, парили между присутствующими гостями, провожавшими их завороженными взглядами. Лакеи распахнули двери настеж. Незнакомец, увлекая за собой Розали, проскользнул из зала на мраморную лестницу, затем вниз по ступенькам прямо на заснеженные тёмные хебские улочки. Снежные хлопья вихрем кружились вокруг танцующей пары. Вскоре никого нельзя было разглядеть в темноте, так стремительно унеслись они по узкой улочке, ведущей к крепости. Лишь издалека всё ещё доносился грудной смех Розали.

Дух Вальдштейна

Убийство Альбрехта Вальдштейна – генералиссимуса императорской армии, совершенно потрясло обывателей старинного города Хеба. Только некоторые смирялись с мыслью, что грозный полководец, которого не так дано восхваляли, а, заодно, опасались, теперь мёртв. Вскоре прошёл слух о том, что дух его не находит покоя в могиле и, буд-то бы, глухой полночью встаёт он из гроба, возвращаясь на то место, где самого Вальдштейна отправили на тот свет оружейной секирой.
Однажды горстка горожан сошлась в трактире на главной площади города. Засидевшись там до полуночи, перебирая дела дня сегодняшнего, незаметно обратились на прошедшие события. Вспомнили воеводу Вальдштейна и ту холодную февральскую ночь, когда старинный город содрогнулся, потрясённый кровавой резнёй.

Услыхав эти речи, разжиревший трактирщик подсел к изрядно подвыпившим посетителям, бесцеремонно вмешиваясь в их разговор.
- Известно ли вам, что каждую ночь в крепость является сам воевода? – зашептал он, с таинственным видом прикладывая к губам свой толстый палец и ссылаясь на тех, кто в полночный час видели воочию в цитадели горящие огни, да ещё слыхали, как грохочет по камням карета воеводы.
- Всё это пустые выдумки! Враки! – презрительно скривил губы Менгер, сидящий недалеко от трактирщика. “Пока сам не увижу – не поверю! До полуночи ждать недолго. Поседите-ка ещё, а я пойду поглядеть на крепость. Вернусь – расскажу, сколько в речах этих правды.”

Горожане стали было соседа предостерегать да отговаривать, однако тот упрямо стоял на своём. Видно, уж больно хотелось отличиться своей смелостью. Выйдя из корчмы, он завернул в улочку, ведущую к цитадели. С тяжёлой головой, переполненной хмелем, приблизился он к запертым чёрным вратам. Вглядываясь в очертания крепостных строений, чутко прислушивался к ночным звукам. В крепости было тихо, как в костёле… Не было видно ни малейшего отблеска света, не доносилось ни единого звука.

Но, только лишь куранты на костёльной башне пробили двеннадцать, как вдруг, заскрипев петлями, тяжёлые крепостные ворота распахнулись настежь и по камням вымощенного подворья загремели конские копыта. Из ворот на мост вылетела чёрная карета, запряженная четверкой вороных. В карете почивал муж. Лицо его было смертельно бледным, а в груди зияла кровавая рана – след от оружейной секиры. “Мёртвый воевода!”, – пронеслось в мозгу у Менгера.

В очах вороных горел дикий огонь, из ноздрей выбрасывалось пламя, извергая жар на крепостные стены и на странный, ужасающего вида конвой, сопровождавший мёртвого воеводу. По обоим сторонам кареты рысью неслись шесть всадников с обнажёнными мечами в руках. За каретой во всеоружии следовали шесть оружиеносцев. Посередине между ними плёлся пленный, безоружный человек, явно идущий на смерть.

Кровь Менгера застыла в жилах от ужаса, на лбу выступил холодный пот, остатки рыжих волос дыбом поднялись на голове. Прижавшись к столбу, как завороженный, стоял он, не в силах отвести взгляда от странного конвоя. В этот момент кони повернули свои головы и пламень, вылетавший из их ноздрей, осветил лицо узника. У Менгера задрожали колени. В ужасе он повалился на землю. Ещё бы! Ведь в узнике он узнал самого себя – почётного хебского гражданина Менгера!

Лишь под утро сомлевшего, в совершенном беспамятстве, его обнаружили друзья и отвезли домой. В кругу причитающей над ним семьи, прожил он в горячке ещё несколько дней, прийдя в себя ровно лишь настолько, чтобы успеть рассказать приятелям о том, что увидел в крепости. После чего окончательно впал в состояния бреда и вскоре скончался на руках у своих близких, так жестоко заплатив за своё любопытство и упрямство.

Внезапно ночную темноту пронзил страшный крик. Вслед танцующей паре с распростёртыми руками бросилась женщина, одетая во всё чёрное.

На башне пробило два часа ночи. На площади всё стихло.

Перед рассветом, обходя вокруг крепости, ночной дозорный услыхал печальные причитания и плач, доносившийся из башни, стоящей над самой рекой. Подойдя ближе, он увидел перед собой неподвижную заснеженную фигуру. Это была Мария Мартин – совершенно замёрзшая. Глаза её были широко открыты и налиты кровью, у ног лежала алая атласная шапочка с двумя чёрными перьями, а рядом с ней золотая вуаль.

Из башни доносился грудной смех такой странный и болезненно-печальный, что ночному дозорному стало жутко. Сердце его сжалось. Он рванулся войти в башню, но дверей нигде не было. Заметив на стене что-то странное, поднял над собой фонарь и увидел надпись: “Чёртова башня”.

До сей поры стоит эта башня над рекой. Один раз в год – на Рождество, рано перед рассветом доносится из неё девичий смех такой странный и печальный, что у того, кто его услышит сожмётся сердце…

***

Останки бывшего генералисимусса императорских войск Альбрехта из Вальдштейна находятся в семейной гробнице рода Вальдштейнов в северо-чешском городе Мнихово Градиште.